Сергей Довлатов
  VelChel.ru 
Биография
Хронология
О Довлатове
Галерея
Рисунки
Афоризмы Довлатова
Романы
  Зона
  Компромисс
Заповедник
  Ремесло
  Наши
  Чемодан
  Иностранка
  Филиал
  Записные книжки
Повести
Рассказы
Литература продолжается
Интервью
Статьи
Ссылки
Казино с выводом денег на карту
 
Сергей Донатович Довлатов

Романы » Заповедник

    Я зашел в хозяйственную лавку. Приобрел конверт с изображением Магеллана. Спросил зачем-то:
    - Вы не знаете, при чем тут Магеллан?
    Продавец задумчиво ответил:
    - Может, умер... Или героя дали...
    Наклеил марку, запечатал, опустил... В шесть мы подъехали к зданию туристской базы. До этого были холмы, река, просторный горизонт с неровной кромкой леса. В общем, русский пейзаж без излишеств. Те обыденные его приметы, которые вызывают необъяснимо горькое чувство.
    Это чувство всегда казалось мне подозрительным. Вообще страсть к неодушевленным предметам раздражает меня... (Я мысленно раскрыл записную книжку.) Есть что-то ущербное в нумизматах, филателистах, заядлых путешественниках, любителях кактусов и аквариумных рыб. Мне чуждо сонное долготерпение рыбака, безрезультатная немотивированная храбрость альпиниста, горделивая уверенность владельца королевского пуделя...
    Говорят, евреи равнодушны к природе. Так звучит один из упреков в адрес еврейской нации. Своей, мол, природы у евреев нет, а к чужой они равнодушны. Что ж, может быть, и так. Очевидно, во мне сказывается примесь еврейской крови...
    Короче, не люблю я восторженных созерцателей. И не очень доверяю их восторгам. Я думаю, любовь к березам торжествует за счет любви к человеку. И развивается как суррогат патриотизма...
    Я согласен, больную, парализованную мать острее жалеешь и любишь. Однако любоваться ее страданиями, выражать их эстетически - низость... Ладно...
    Подъехали к туристской базе. Какой-то идиот построил ее на расстоянии четырех километров от ближайшего водоема. Пруды, озера, речка знаменитая, а база - на солнцепеке. Правда, есть номера с душевыми кабинами... Изредка - горячая вода...
    Заходим в экскурсионное бюро. Сидит такая дама, мечта отставника. Аврора сунула ей путевой лист. Расписалась, получила обеденные талоны для группы. Что-то шепнула этой пышной блондинке, которая сразу же взглянула на меня. Взгляд содержал неуступчивый беглый интерес, деловую озабоченность и легкую тревогу. Она даже как-то выпрямилась. Резче зашуршали бумаги.
    - Вы не знакомы? - спросила Аврора. Я подошел ближе.
    - Хочу поработать в заповеднике.
    - Люди нужны, - сказала блондинка.
    В конце этой реплики заметно ощущалось многоточие. То есть нужны именно хорошие, квалифицированные специалисты. А случайные, мол, люди - не требуются...
    - Экспозицию знаете? - спросила блондинка и неожиданно представилась: - Галина Александровна.
    - Я был здесь раза три.
    - Этого мало.
    - Согласен. Вот и приехал снова...
    - Нужно как следует подготовиться. Проштудировать, методичку. В жизни Пушкина еще так много неисследованного... Кое-что изменилось с прошлого года...
    - В жизни Пушкина? - удивился я.
    - Извините, - перебила Аврора, - меня туристы ждут. Желаю удачи...
    Она исчезла - юная, живая, полноценная. Завтра я услышу в одной из комнат музея ее чистый девичий голос:
    «...Вдумайтесь, товарищи!.. «Я вас любил так искренне, так нежно...» Миру крепостнических отношений противопоставил Александр Сергеевич этот вдохновенный гимн бескорыстия...»
    - Не в жизни Пушкина, - раздраженно сказала блондинка, - а в экспозиции музея. Например, сняли портрет Ганнибала.
    - Почему?
    - Какой-то деятель утверждает, что это не Ганнибал. Ордена, видите ли, не соответствуют. Якобы это генерал Закомельский.
    - Кто же это на самом деле?
    - И на самом деле - Закомельский.
    - Почему же он такой черный?
    - С азиатами воевал, на юге. Там жара. Вот он и загорел. Да и краски темнеют от времени.
    - Значит, правильно, что сняли?
    - Да какая разница - Ганнибал, Закомельский... Туристы желают видеть Ганнибала. Они за это деньги платят. На фига им Закомельский?! Вот наш директор и повесил Ганнибала... Точнее, Закомельского под видом Ганнибала. А какому-то деятелю не понравилось... Простите, вы женаты?
    Галина Александровна произнесла эту фразу внезапно и, я бы сказал - застенчиво.
    - Разведен, - говорю, - а что?
    - Наши девушки интересуются.
    - Какие девушки?
    - Их сейчас нет. Бухгалтер, методист, экскурсоводы...
    - Почему же они мной интересуются?
    - Они не вами. Они всеми интересуются. У нас тут много одиноких. Парни разъехались... Кого наши девушки видят? Туристов? А что туристы? Хорошо, если у них восьмидневка. Из Ленинграда так на сутки приезжают. Или на трое... А вы надолго?
    - До осени. Если все будет хорошо.
    - Где вы остановились? Хотите, я позвоню в гостиницу? У нас их две, хорошая и плохая. Вы какую предпочитаете?
    - Тут, - говорю, - надо подумать.
    - Хорошая - дороже, - объяснила Галя.
    - Ладно, - сказал я, - денег все равно нет...
    Она сразу же куда-то позвонила. Долго кого-то уговаривала. Наконец вопрос был решен. Где-то записали мою фамилию.
    - Я вас провожу.
    Давно я не был объектом такой интенсивной женской заботы. В дальнейшем она будет проявляться еще настойчивее. И даже перерастет в нажим.
    Вначале я относил это за счет моей потускневшей индивидуальности. Затем убедился, насколько огромен дефицит мужского пола в этих краях. Кривоногий местный тракторист с локонами вокзальной шлюхи был окружен назойливыми румяными поклонницами.
    - Умираю, пива! - вяло говорил он.
    И девушки бежали за пивом... Галя заперла дверь экскурсионного бюро. Мы направились через лес в сторону поселка.
    - Вы любите Пушкина? - неожиданно спросила она,
    Что-то во мне дрогнуло, но я ответил:
    - Люблю... «Медного всадника», прозу...
    - А стихи?
    - Поздние стихи очень люблю.
    - А ранние?
    - Ранние тоже люблю, - сдался я.
    - Тут все живет и дышит Пушкиным, - сказала Галя, - буквально каждая веточка, каждая травинка. Так и ждешь, что он выйдет сейчас из-за поворота... Цилиндр, крылатка, знакомый профиль...
    Между тем из-за поворота вышел Леня Гурьянов, бывший университетский стукач.
    - Борька, хрен моржовый, - дико заорал он, - ты ли это?!
    Я отозвался с неожиданным радушием. Еще один подонок застал меня врасплох. Вечно не успеваю сосредоточиться...
    - Я знал, что ты приедешь, - не унимался Гурьянов...
    Впоследствии мне рассказали такую историю. Была тут в начале сезона пьянка. Чья-то свадьба или день рождения. Присутствовал местный сотрудник госбезопасности. Заговорили обо мне. Кто-то из общих знакомых сказал:
    - Он в Таллинне.
    Ему возразили:
    - Нет, уже год, как в Ленинграде.
    - А я слышал, что в Риге у Красильникова...
    Следовали новые и новые версии. Чекист сосредоточенно поедал тушеную утку. Затем приподнял голову и коротко высказался:
    - Есть данные - собирается в Пушкинские Горы...
    - Меня ждут, - сказал Гурьянов, как будто я его удерживал,
    Он посмотрел на Галю:
    - А ты похорошела. Никак зубы вставила?
    Карманы его тяжело оттопыривались.
    - Вот засранец! - неожиданно произнесла Галина. И через минуту: - Как хорошо, что Пушкин этого не видит.
    - Да, - сказал я, - это неплохо.
    Первый этаж гостиницы «Дружба» занимали три учреждения. Гастроном, парикмахерская и ресторан «Лукоморье». Надо бы, думаю, Галину пригласить за все ее услуги. Денег я захватил ничтожно мало. Один размашистый жест грозил катастрофой.
    Я промолчал.
    Мы подошли к барьеру, за которым сидела женщина-администратор. Галя меня представила. Женщина протянула увесистый ключ с номером 231.
    - А завтра подыщите комнату, - сказала Галина, - можно в поселке... Можно на Ворониче, только это дорого... Можно в одной из ближайших деревень: Савкино, Гайки...
    - Спасибо, - говорю, - выручили.
    - Ну, я пошла.
    Фраза оканчивалась едва уловимым вопросительным знаком: «Ну, я пошла?..»
    - Проводить вас?
    - Я живу в микрорайоне, - таинственно реагировала девушка.
    Затем - отчетливо и внятно, чересчур отчетливо и внятно:
    - Провожать не обязательно... И не думайте, что я такая...
    Она удалилась, гордо кивнув администратору. Я поднялся на второй этаж и отпер дверь. Кровать была аккуратно застелена. Репродуктор издавал прерывистые звуки. На перекладине распахнутого стенного шкафа болтались вешалки.
    В этой комнате, в этой узенькой лодке, я отплывал к неведомым берегам самостоятельной холостяцкой жизни.
Страница :    1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 > >
 
 
    Copyright © 2016 Великие люди - Сергей Довлатов